17 Апр

Кризис смысла

12985555_10206279705007622_1932723597666677247_n

Внутренняя реальность как символическое убежище, позволяет восстановить и интегрировать себя в ситуации, когда внешняя ценность смысла сводится к нулю…
***
В свое время, философы, психологи и психиатры, ориентированные на осмысление экзистенциальных данностей бытия – среди них следует упомянуть А. Камю, Ж.-П. Сартра, Г. Марселя, К. Ясперса, В. Франкла, А. Кемпински, И. Ялома – отмечали присутствие в культуре XX в. кризиса смыслового самоопределения человека. На рубеже XX и XXI вв. ситуация усилилась тем, что можно было бы назвать утратой обществом смысловых ориентиров. Традиционные общественные институты, бывшие некогда источниками смыслов (церковь, политические партии, этнические сообщества и профессиональные группы) в эпоху мультикультурализма, транснациональных экономик, глобальной политики и эволюции церкви утратили свою смыслообразующую миссию. Такая динамика хорошо иллюстрируется процессами, происходящими в различных сегментах общества. Речь идет о локальных войнах с идеологически ангажированными концептами врага и мифологемами противостояния культур (так называемые «гибридные войны», предполагающие сохранение экономических отношений на фоне политических конфликтов); наблюдается смешением религиозных, политических и экономических интересов; церковь выступает как источник формирования общественного мнения и оправдания политических или экономических кризисов; транснациональные экономические процессы моделируют политические режимы; жизнь человека подчиняется корпоративным интересам, при этом сам человек рассматривается как обезличенный элемент производства; финансовые обмены и труд виртуализируются; конкуренция основанная на качествах товара сменяется конкуренцией режимов управления, и пр.

Отношения обмена и дарения (предметы и знаки имеющие единичную или универсальную ценность, поскольку отражают либо символическое значение, либо уникальность личного навыка), выступавшие традиционной скрепляющей основой общества, подменяются семиотическим подделками и элементами бесконечного копирования и умножения, что лишает предмет обмена символической ценности, либо подменяет ценность Я (Я-как-источник) на ценности «девайса» как элемента временной (мнимой) идентичности (Я-как-обладатель или Я-как-продукт), либо они полностью упраздняются (как например в случае с денежными знаками, заменяющимися криптовалютой и интернет-деньгами).

Я как результат (продукт) символизации делает человека уязвимым для процессов внешней трансформации (корпоративная культура и корпоративный стиль), семиотического моделирования (личность как медиапродукт), трансфигурации и копирования (виртуальное клонирование личности в социальных сетях). В корпоративном производстве одного человека можно заменить другим, поскольку производство не персонифицировано, прикладной навык имеет большее значение чем уникальность и мастерство; личность в условиях корпоративной культуры и семиотических трансфигураций сознания становится аналогична фастфуду – легкодоступный и быстрый продукт, имитирующий пищу, не требующий усилий для добывания, быстро разлагающийся и столь же быстро выводимый из органической системы тела (в данном случае корпоративного тела).

В ситуации утраты связи со смысловым источником, личность оказывается объектом семиотического моделирования и дегенеративной трансформации. Ценности подменяются общественным мнением, которое обозначается как «эталонное мнение»; натуральное заменяется искусственным, которое называются «натуральным».

В такой ситуации остается одна незыблемая ценность – это ценность внутреннего мира человека, внутренней реальности, преломляющаяся через предельную семантику смерти и гибели субъекта. Смерть субъекта отменяет любую симуляцию. Ценность приобретает то, что оказывается неподвластно внешним трансформациям и семиотическому воздействию, это то, что возникает на границе фантомной реальности субъекта и реальности ставящей его под радикальное сомнение.

Внутренняя реальность как символическое убежище позволяющее восстановить и интегрировать себя, в ситуации когда внешняя ценность смысла (в социальных структурах) сводится к нулю. Человек лишен способности избежать внутреннего, если не принимать во внимание возможность преднамеренной смерти.

Смерть интенсивно сталкивает субъекта с гранью внутреннего превращая тело во внешний, овеществленный феномен, и ставя личность, субъектное Я (как семиотический феномен), под вопрос. Проблема реализованной сущности в рамках данного существования подвергается радикальному сомнению и деконструкции через акт самоубийства. Только это лишает человека внутреннего (или полностью погружает человека во внутреннее, но о чем мы не можем судить с гарантированной и полной достоверностью). Смерть – это то что нельзя отнять и имитировать.

Если исключить фактор преднамеренной смерти как решения в ситуации переживаемой абсурдности жизни, человек лишен возможности избежать внутреннего как источника смыслового самоопределения. Но такое столкновение может иметь разные характеры – через психопатологию в невротических, пограничных и психотических симптомах, через мистический опыт сопричастности, через нуменозные переживания присутствия божественного. Можно попытаться избежать внутреннего процесса через симуляцию подлинности в смиотических подделках и экзистенциальное бегство в бессмысленность, отсутствие мотивации и рутину. Но это бегство от внутреннего источника, исчерпать присутствие, которого невозможно, как невозможно исчерпать формирующий любую внешнюю форму внутренний объем. Остается одна предельная ценность, которую нельзя отнять у человека это ценность его смерти, которая обостряет переживание жизни и выступает критерием ценности всего остального, что формирует содержание подлинной жизни, т.е. жизни, как процесса переживания смысла.

© 2016, Андрей Старовойтов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Наша арт-терапевтическая емейл рассылка

art-life.today 2016 © сайт создан с любовьюwebstart.today
Cloudim - онлайн консультант для сайта бесплатно.